Добрая старушка

Невольно способствовала тому бабушка Прасковья Семеновна. Раз в месяц Владимир и Анатолий навещали ее во Вдовьем доме на Кудринской площади. Добрая старушка, как могла, привечала осиротевших внучат, рассказывала им о подвигах бесстрашной кавалерист-девицы Надежды Дуровой, угощала густым гороховым киселем, нарезанным ломтями, потом отпускала играть в большой сад позади Вдовьего дома. Там собирались такие же дети, навещавшие пенсионерок общественного призрения.
Именно в этом саду Дуровы впервые свиделись со своим сверстником, пухловатым мальчиком, тоже кадетом, Куприным, который — кто мог тогда подумать — станет известным писателем и другом одного из братьев.
Однажды бабушка сказала внукам:
— Сегодня мы пойдем в цирк…
— В цирк? Мы… Как же это? Уж не пошутила ли бабушка?
— Да, пойдем!
От радостного волнения братья растерялись, не знали, плакать или смеяться. Круглое деревянное здание цирка Карла Гинне на Воздвиженке давно влекло их к себе. Там, казалось, находился неведомый, таинственный мир, населенный неземными существами, творящими чудеса.
Все в том мире было диковинно, интересно. Одни афиши чего стоили. А циркисты! На афишах они выглядели как полубоги, для которых нет ничего невозможного. Они поднимали невообразимые тяжести, летали по воздуху, балансировали на канате, протянутом под самым куполом, вихрем скакали на лошадях, прыгая сквозь обручи.
Увидеть все это своими глазами — негаданное, великое счастье!
— Бабушка, мы пойдем в цирк Гинне? Сейчас? Сегодня?
Сборы были недолги. Прасковья Семеновна достала из кипарисового сундучка узелок, извлекла из него смятую зеленую трехрублевку. Старушка еле успела накинуть салоп и напялить парадную черную шляпку, а мальчуганы уже теребили ее за рукав и влекли за порог.
Кудринскую площадь почти перебежали. Поварская улица с ее старыми липами показалась нескончаемой. Пересекли Арбатскую площадь. Добрались до стройной церкви Бориса и Глеба. Бабушка тут приостановилась, перевела дух, собралась было перекреститься, но внуки не дали и руку поднести ко лбу. Еще бы!