воля и выдержка

Лучезарная радость первых дней моего пребывания в театре Козьмяна продолжалась, однако, недолго. Все произошло неожиданно… Однажды утром я ехал в город, стоя, по своему обыкновению, на площадке. Вдруг позади себя, в глубине вагона, я услышал повышенный голос кондуктора и женский плач. Я обернулся. Пьяный кондуктор осыпал какую-то женщину оскорбительными словами. Она плакала навзрыд.
Порой играл лучше, порой хуже, как это бывает в театре, но никогда никто не мог упрекнуть меня, что я отнесся к роли невнимательно или, как говорится, схалтурил. Я тщательно отрабатывал каждую роль, даже если это была всего лишь роль статиста. Я чувствовал одинаковую ответственность как в эпизодах, так и в заглавных ролях. Я не разделял роли на большие и маленькие. Этому в значительной степени я обязан положением, занимаемым мною на польской сцене.
Но достичь его было нелегко. Сколько жертв видел я на огромнейшем пути своих актерских странствий! Однако у меня была воля и выдержка, благодаря им я пришел к финишу, мне кажется, в неплохой форме. Послушный каждому требованию театра, я всегда откликался на призыв, независимо от того, приходилось ли мне забавлять зрителя своим Гройсешиком или волновать трагедией Иуды. Вот и припомнился мне Юзя Гройсешик. Ведь это именно он, легкомысленный щеголь из «Поездки по Варшаве» Шобера, обеспечил мне хорошее положение в Кракове. Но мне пришлось из-за него и помучиться.